Я начала вести дневник в живом журнале. Там сохранился архив. Есть друзья. Поэтому и теперь я продолжаю дублировать свои записи вот здесь: ulissija.livejournal.com.

«Просто ты не хочешь работать», - сказал мне как-то один близкий с детства человек. Не буду уж говорить, кто. И это утверждение было одновременно правдивым и несправедливым. Правда, что я – да, не чувствую никакой внутренней потребности «идти на работу», не вижу в этом смысла. Несправедливо – то, что подразумевалось, будто это мое нежелание вставать в строй делает меня бесполезным или даже порочным существом. Паразитом и тунеядцем. Или кем там еще. Нехорошим человеком, проще говоря.
Осмелюсь утверждать, что чем меньше в моем сознании занимает места идея «работы», тем более я сама эффективна, успешна в каждом конкретном действии, тем полезнее я для окружающих, и даже денег больше получаю. Как ни странно. Честным путем, вы не подумайте. Мне их дают за то, что я делаю для других людей, или для мира, как чистое творчество, - без особых усилий, можно сказать, в удовольствие. Потому что хочется. За то, что я создаю, и что становится продолжением меня, а потом просто живет своей жизнью.
Это – точно установленный факт, подтвержденный уже довольно большой практикой. 
«Не продается вдохновенье, но можно рукопись продать».
Я вообще считаю, что само понятие «работы» - болезнь нашей цивилизации. Системная ошибка, которую мы, впрочем, можем исправлять – каждый в своем сознании и жизни.
Мой коллега и друг Алексей Коляда на своих семинарах часто рассказывает о каком-то племени, в словаре и понятийном поле которого никогда не было понятия «работа». Есть – «ловить рыбу», «строить дом», «готовить еду» и многое другое. А что значит «работать» никто не понимает. И пришли в те благословенные джунгли миссионеры, и забрали они группу детей из того племени на воспитание в город. Ну и разумеется, научили их работать. Жизнь в городе у них не задалась, тем не менее, и они вернулись в родную деревню. И... Сели на диван, или подстилку из пальмовых листьев, что уж там у них было в наличии. Потому что их никто не заставлял ничего делать. Там как то принято было, что каждый делает, что он хочет в этот момент. И все как-то гармонично и слаженно происходит. А эти не хотели ничего. Они просто забыли, как хотеть. Их учили не хотеть, а работать. Так они просидели довольно долго. Племя их кормило, считая нездоровыми. Как положено в племени. Постепенно, говорят, ожили. Во всяком случае, Леша рассказывал эту историю с хэппи эндом. Но не в нем дело.
Я вспомнила ее, чтобы пояснить отчасти и свои отношения с жизненной активностью. 
Да, я уже очень давно не работаю. Я пишу статьи, снимаю кино, провожу семинары, говорю с людьми, учу, консультирую, фотографирую, путешествую, строю отношения, экспериментирую, учусь, живу в экспедициях, затеваю много всего разного. Все время что – нибудь происходит. Потому что мне это интересно, хочется, легко (или не очень), весело (или страшно). Но все это не мотивируется ни страхом, ни деньгами. Все, что я делаю, я готова делать бесплатно. А могу и за деньги. Почему нет. Деньги для меня – такая же субстанция, что и время. Кто-то дает их нам, кому-то даем их мы... Нормальный процесс. Без него никак. Но смысл – не в них, они текут...
Заработать или потратить деньги – это не цель. Так же как не цель – сэкономить или потратить время. Это – фактор. Но не цель.
Мне важно самой осознанно ставить цели.
Хотя и цель –не самое важное. Помогает двигаться, да. Точнее – помогает справляться со страхом и инерцией. Цели – уловка ума. Полезная хитрость. Они стабилизируют. Непросто все время быть в моменте, в полном и тотальном контакте со своим сердцем, с миром, с людьми, с природой. Порой он слабеет, сбивается – от давления окружающей среды, которая все менее гармонична. И вот тут помогают цели. Можно сказать, они нужны, пока мы по-настоящему не окрепли. Или когда немного ослабли. Но важно ставить их себе самостоятельно. И понимать, что они такое, для чего они нам. Чтобы цели служили нам, а не мы им. Иначе можно докатиться и до работы Не советую.
Но стереотипы сильны. Подстерегают.
Я вот – опытный человек, но совсем недавно попала в очередной капкан своего сознания. Это было неприятно, я даже болела.
Могу поделиться. 
Приехала я в Торонто, лето, озеро из окон видно, все хорошо, а у меня – ступор. Ничего делать не могу нормально. Никого не хочу видеть. Смотрю сериалы на английском и все. День за днем. Давно со мною такого не было. Володя встревожился, увез меня на Гурон, в палатку. Там я оживаю. А в город возвращаюсь – и заболеваю еще хуже. Какая-то психосоматика. Начала разбираться – и вытащила, о чем это. Об идее «адаптации в Канаде». Я сама не заметила, как решила, что должна тут «адаптироваться», то есть – подстроиться под обстоятельства. Как-то. Возможно, перешагивая через себя. Я уже не буду сейчас воспроизводить унылые сценарии, которые я сама же придумывала, очевидно, и сама же не могла переварить и принять. Надо же было так себя заморочить... Когда выныриваешь из миража, уже самой странно, что я вообще там была. Но в моменте – он силен. И тут уже – у кого какие способы сохранять себя. Практики. Друзья. Терапия. Все сразу. Главное – вынырнуть все же, вернуться в реальность и снова начать дышать. И оказывается, что это – и можно, и полезно.
Наша уникальность – великая ценность, причем не только для нас, но и для окружающих.
Как только я перестала «адаптироваться», так сразу же стало ясно, что я хочу и могу делать прямо сейчас. И силы на это пришли. Немедленно. И здоровье пошло на поправку. А это для меня – большой показатель. Тело знает все. Я ему верю. И раз так...
Не буду я адаптироваться. Некогда. Столько всего нужно сделать действительно полезного!
Этим и займусь. И еще – учебой. Учиться, не переставая , это - еще один важный и «текучий» критерий полноценной жизни для меня. И большое удовольствие. Такое же, как и учить, делиться опытом.
А время так и буду проводить с теми, кто действительно близок.
Надеюсь, что не звучу напыщенно. Тема такая... Немного вызывающая. 
Но мне показалось важным поделиться.

 

Вчера на семинаре по массажу мы говорили о боли, и мне захотелось об этом написать.

Есть чувства, причиняющие боль. Что такое - боль? Это – сигнал о том, что тело или душа (обычно и то, и другое, вопрос лишь в том, что заболит первым) - начинает разрушаться. Одна из обычных человеческих стратегий в таком случае – притупить чувствительность. «Отвлечься», заглушить чувства алкоголем или чем-то еще. Заморозить их.
То есть разрушение происходит, а сигнала о нем – нет. Человек теряет силу, время, здоровье, жизнь... 
Часто эта боль поднимается, например - вдруг начинает чувствоваться и осознается во время нашей массажной практики, или о ней однажды заявляет тело через болезни. Или человек в какой то момент просто замечает, что жизни нет, радости нет, смысла нет, ничего нет... Он делает попытку изменить судьбу и... встречается со своей болью. 
Надо ли ее бояться? Нет.

Я давно думаю о путешествии с апой. Когда-то она говорила, что мы поедем вместе в Индию. Помню, я спросила ее тогда, куда именно мы поедем? Я пыталась оценить организационне вопросы. «В ста-а-арые места, - ответила апа нараспев, - там все не так, как сейчас». «Нужно что-то подготовить?» - «Нет, не беспокойся, мы встретим там одного человека, он сейчас живет, не раньше жил, и он нам поможет, сделает что надо».«А в каком городе мы его встретим? Куда покупать билет?» - «Это не важно, куда бы ты ни купила билет, мы его встретим...»

И это – апа. Ее характер. То, чему мне еще нужно у нее учиться и учиться.

Я знаю, что это – правда, как только я начинаю делать то, что важно и правильно, люди сами встречаются, и двери открываются, происходят удивительные совпадения. Я знаю это. Но почему я забываю так жить?

Что такое для меня массаж? Один из ответов на этот вопрос - проверка на правдивость. Ясность. Я могу много что думать или предполагать о человеке, но все меняется, если мы встретились на массаж. 

Апа - легко влюбляет в себя многих людей, но столь же многих она пугает. Не раз видела ситуации, когда человека, который давно хотел познакомиться с бабушкой, ехал к ней издалека, в первые же минуты их общения охватывал такой страх, что он тут же разворачивался и ехал домой. Ингода и я чувствовала что то подобное. Я люблю апу. Но нередко мне казалось, что она может разрушить мою жизнь. Собственно, в каком то смысле, она это и сделала. Впрочем, я не жалею. Но об этом - в другой раз.
Не буду говорить, что апа беспощадна. Это не так, она очень сострадательна. Но тот огонь, который горел много лет и теперь еще горит в ее сердце, – обжигает нашу изнеженную личность, потрясает, разрушает привычную систему защиты от реальности. Она - живая совесть. С глазами ребенка и лицом старой казахской женщины.